Русские британцы или Мифический Лондонград

Велкам ту Раша или Какая Россия нам нужна?

"Недоучрежденное" государство РФ

Кем заселить Россию?

партнеры   сотрудничество   контакты   поиск  
НАРОДЫ РОССИИ

   Новости    СМИ    Публикации    Анонсы    Документы    Персоналии    Символика    Народы    Форум

 ПОИСК ПО САЙТУ
 РАССЫЛКА
 СООБЩЕСТВО

 МОНИТОРИНГ СМИ

01 ноября 2005

Светлана Моттаева

Село Хапцево

Из записок очевидца и участника событий (В период 1905 – 1920 гг.)

Справка "КБП":

Автор воспоминаний, публикуемых ниже, Губеков Мутал Бекирович родился 10 сентября 1902 г. в с. Хапцево Малой Кабарды (ныне с. Хамидие Терского района). В раннем детстве был отдан на воспитание в русскую семью преподавателей в станице Ново-Осетинской. Вернувшись в свое село, он сначала работал помощником писаря, затем — секретарем штаба Мало-Кабардинского полка и сельским учителем.

С 1920 по 1922 г. работал уполномоченным транспортной ЧК в Минводах, старшим инспектором отдела Внутреннего Управления в г. Нальчике.

С1923 по 1926 г. учился в 3-й школе комсостава в г. Новочеркасске, и с 1927 по 1934 г. был заворготделом райкома партии в Муртазово, старшим следователем в г. Нальчике и районным прокурором, нарсудьей на станции Муртазово.

С1935 по 1936г. — уполномоченный политсектором и студент технологического института в г. Царицыне (Сталинграде).

В 1937 году сослан на Дальний Восток решением тройки НКВД, где до 1953 г. находился в качестве технорука автоподразделения по строительству военных и гражданских объектов. Участвовал в приложении тоннеля, соединяющего Сахалин с материком под Татарским проливом.

Реабилитирован и в 1954 г. вернулся в Орджоникидзе, затем в 1958 г. — в Ноль чик, где работал до выхода на пенсию в 1962 году. Умер 29 июня 1972 г.

Записки М. Е. Тубекова, человека уже прошлого XX столетия, мы даем в сокращении. Читателя, как нам кажется, заинтересует прежде всего этнографическая сторона материала. Думается, воспоминания будут востребованы всеми, кого волнует новейшая история нашего края. Материал предоставлен газете дочерью автора записок Мадиной Муталовной Тубековой.

***

Две отвесные, обрывистые скалы, от вершины до основания в 500 метров, разорванные посередине ложбиной протяженностью в 300 метров, образуют подковообразную площадку. В ее глубокой и широкой низине, где не растут ни деревья, ни кустарники, зеленеет низкорослая травка, в которую вкраплены степные разноцветы.

Вдоль реки, за поливным лугом, простирается мелколесье, где растут орешник, бузина, дуб, ольха вперемешку с дикими плодовыми деревьями — грушами и яблонями. Через второй мелководный ручеек на небольшом островке — такой же лес лиственной породы.

Как под первой, так и под второй скалами колышутся верхушки непроходимых лесных массивов. Доступ к ним отрезан с правой стороны высоким обрывом скалы, а с левой — глубоким руслом. Здесь протекает река Терек, пробившая русло через ущелье Дарьял до Каспийского моря.

И здесь же, на изгибе правобережной равнины между указанными скалами, и было расположено село Хапцево.

Турлучные, глинобитные, под соломенными крышами тут и там стояли убогие сакли сельчан. Вокруг них вразброс чернели примитивные сарайчики для домашней птицы, хлевы и разнотипные сооружения для прочего скарба.

В центре низины на небольшой возвышенности маячила одинокая хижина — сельское правление, где вершили судьбы бедных селян.

По левому берегу реки протянулись две станицы: Черноярская и Ново-Осетинская, в которых проживали осетины православной веры, по культурному состоянию и имущественному положению далеко ушедшие от своих соседей-кабардинцев. В довершение описания географического положения местности следует упомянуть об одном историческом громадном кургане Ошхатыхь, примкнувшем к верхней части села на самом берегу реки Терек. Курган по форме конусообразный, длиной с километр; от основания до вершины и в поперечном сечении — около 300 метров. Покрыт зеленой травой вперемешку с многолетним бурьяном. Вершина его, представлявшая ровную площадку, была излюбленным местом подростков для всевозможных игр. На нем с ранней весны и до поздней осени они гоняли деревянными клюшками самодельные мячи, сшитые из овчин и набитые тряпьем. Игра наподобие хоккея на траве.

С этого кургана как на ладони обозревалась вся окрестность: соседние осетинские станицы, зигзагообразное русло Терека и далекий горизонт степной равнины, вплоть до Куры.

При раскопках в недрах кургана находили немало предметов обихода далекого прошлого: глиняные черепки, осколки чугунной посуды и причудливые кости разных животных, что свидетельствовало о рукотворном происхождении самого кургана.

В канун 1905 г. в селении насчитывалось около двухсот дворов с численностью обоего пола до 1500 человек, исключительно кабардинцев. За селом в семи километрах на правом берегу реки Курп был основан переселенческий хутор Сухотский в количестве 50 дворов, который в административном отношении был причислен к с. Хапцево.

(В учебнике "Моя Республика" на стр. 146 указано, что якобы в с. Хапцево из общего числа жителей насчитывалось кабардинцев 1013, а русских — 610. Здесь вкралась досадная ошибка, ибо в нем и до, и после русские никогда не проживали, за исключением семьи писаря и учителя.)

Село условно разбивалось на три квартала почти с одинаковым количеством дворов. Верхняя часть — под названием Хапцево, центральная — Пшечо, а нижняя – Азапшево. Все они имели свой храм — мечеть с муллой и муазином и кладбище. Предки из этих кварталов ранее находились в вассальной зависимости от названных дворян, из коих из рода Пшеча в живых никто не остался, а Хапцевы и Азапшевы продолжали возглавлять все три квартала. Остальные жители, хотя формально и делились на уорков, узденей и унаут, фактически пользовались одинаковыми правами.

Административное руководство на селе принадлежало сельскому правлению во главе со старейшиной, которого назначали сроком на один год. Эту должность неизменно занимал М. Хапцев, который из года в год переназначался.

Штат сельского правления состоял из 13 человек: старшины, его помощника, трех доверенных, трех квартальных, одного казначея, подводчика, сторожа, глашатая и писаря. Из них платных единиц было четыре – старшина, писарь, подводчик и сторож, которые состояли на сельском бюджете.

Село Хапцево в числе восьми таких же кабардинских селений и 12 русских хуторов образовывало Мало-Кабардинский участок. Ставка начальника участка сначала находилась в с. Ахлово, а затем была переведена в Муртазово со штатом: пристав участка, его помощник, один старший писарь, два письмоводителя, переводчик, надзиратель, сторож и 10 человек верховых вооруженных стражника. Таким образом, служебный персонал всего участка не превышал 150 человек.

В обязанности сельского старшины входили охрана общественного порядка, преследование правонарушителей, учет рождаемости и смертности, учет приплода и убыли животных, раскладка и взимание подати — налогов, розыск пропавших домашних животных и лошадей, оформление через сход необходимых мероприятий, выдача жителям разных справок и удостоверений и представление в итоге годового отчета о проделанной работе в ставку пристава.

На всех исходящих документах писарь и старшина учиняли свои личные подписи. При неграмотности старшины последний прикладывал перстень со своими инициалами. Старшина Хапцев не пользовался оттиском перстня, а кое-как выводил свою фамилию русскими буквами. Кроме указанных подписей на официальных документах ставилась гербовая печать, которая зачастую хранилась у писаря.

Основное занятие населения — земледелие и скотоводство. Земельные наделы за исключением собственно принадлежавших Хапцевым и Азапшевым ежегодно делили между дворами подушно по количеству мужского пола в семье. Для женского пола земельный пай не выделялся, так как женщины в полевых работах участия не принимали. При таком способе дележа в среднем на двор примерно приходилось от трех до 15 десятин пахотного надела.

Вспашка производилась однолемешными плугами. Особенно славились плуги "САККА", в которые впрягали до 4-х пар быков или заменяющих их лошадей. Так как хозяйств, владевших таким количеством рабочего скота, насчитывалось единицы, то для обработки своего земельного надела приходилось соединяться нескольким дворам для совместной вспашки. В"основном сеяли просо, кукурузу, овес и ячмень, а из бахчевых культур — арбузы, дыни и тыквы. Капусту, свеклу, помидоры и картофель не сажали. Для обработки и возделывания полей пользовались деревянными в виде плетня боронами и волокушами из терновых прутьев. Сев производился вручную, вразброс, с последующей заделкой зерен боронованием и волокушей. Гористые массивы отводились под сенокос, а близлежащие от села участки оставлялись для пастбища. Уборочных машин не было. Производилось все вручную: хлеб жали серпами, вручную же вязали снопы, косили ячмень, овес, заготавливали сено, ломали кукурузу. Свезенный с полей хлеб обмолачивали примитивным способом у себя на гумнах, а помол муки и рушку проса — на пшенонабайдачных мельницах. Коллективную помощь маломощным хозяйствам, как правило, всегда оказывали.

Наиболее зажиточные крестьяне на своих гумнах хранили по несколько необмолоченных скирд хлеба на случай неурожая. Страдной порой в году считался период с марта по сентябрь. Остальное свободное время от полевых работ проводили на отдыхе: гуляли на свадьбах, гостили друг у друга, развлекаясь кто как мог.

Животноводству уделялось серьезное внимание, так как в условиях сельской местности без молочного и рабочего скота жизнь была немыслима. Крупными животноводами в селении считались дворяне Хапцев и Азапшев, владевшие большими стадами крупного рогатого скота. Для метки последних Хапцев и Азапшев имели собственные тавро.

Кроме них в селении проживало несколько рядовых крестьян с крупным хозяйством, насчитывавшем в собственности по два десятка голов крупного скота и с полсотни мелкого.

Исключая сирот и одиноких женщин, во всех трех кварталах было десятка полтора неимущих семей, постоянно нанимавшихся в качестве наемной силы к зажиточным людям. Их эксплуатировали на кабальных условиях. Этот труд оценивался крайне низко. Его годовое вознаграждение выражалось в одной голове крупного рогатого скота. Батраки находились на обеспечении хозяев, получали и харчи, и одежду, и их надежда стать когда-либо самостоятельными хозяевами была явно обречена на неудачу.

Оторванность от города и специфика быта вынуждали женщин-кабардинок осваивать специальности по кройке и шитью. Они изготовляли как нижнюю, так и верхнюю одежду: рубахи, платья, бешметы, черкески, ноговицы, шубы и др. Чесали шерсть и пряли ее. Валяли холст и бурку. Ткали на примитивных станках сукно на черкески и башлыки. Шили шапки и вязали крючком шелковые платки.

Кузнечную и шорную работу выполняли мужчины. Среди них были неплохие мастера по изготовлению ножей, кинжалов, седел и деревянных изделий. Литьем и отделкой серебряных и золотых изделий и их украшением занимались кумыки-пришельцы из дагестанских аулов, мастерство которых ценилось высоко.

Воинской повинности горцы Кавказа не несли. Грамоте не обучались, и судьбами их вершили местные дворяне и баи, которые ввели для них целый ряд обязательных повинностей, в том числе и податную. В смете приходов предусматривалось ежегодное поступление от населения подати по раскладкам. Раскладка производилась по усмотрению правления с учетом мощности двора на сумму от 5 до 15 рублей. Но зачастую она переходила в недоимки из-за отсутствия у крестьян денежных средств. Единственной доходной частью сметы являлись арендная плата за паромную переправу через реку Терек и сбор подати с трех байдачных мельниц, принадлежавших Бориевым.

От начала до конца селения проходила единственная улица, пересеченная узкими проездами и проулками. Для подъезда к реке и прогона скота на водопой было прорыто всего три спуска от трех кварталов. Каких-либо зеленых насаждений внутри села не было кроме нескольких тутовых деревьев, листьями которых женщины кормили шелковичных гусениц.

Дома были турлучные или глинобитные, из одной или двух комнат с прихожей и кухней. Обветшалые двери и ставни открывались со скрипом. Полы во всех помещениях были земляные, а стены изнутри и снаружи выбелены белой глиной. Вместо кровати к одной из стен пристраивали топчаны из досок на саманных подпорках, которые завешивали дешевой тканью, холстом или циновкой. На них складывали постельные принадлежности. На стене над топчаном вешали дешевенький коврик, на нем — небольшое зеркало и разные фотоснимки. Необходимой деталью комнатного украшения служила козлиная шкурка, на которой совершали моленья.

Меблировку комнаты завершали большой сундук для хранения одежды, дощатый стол и пара табуреток. Зимой комната обогревалась большим чугунным котлом, вмазанным в камин. Топили хворостом и кизяком, заготовленными с лета.

На стенах кухни пристраивали деревянные полочки для посуды. Последняя состояла из деревянных и глиняных чашек, мисок, ложек, чугунных сковородок, котлов, жестяных или медных чайников и кастрюль. Очаг выводился за крышей конусообразно двумя или тремя поперечными брусьями, к которым железными цепями подвешивали посуду для приготовления пищи. В очаге над огнем коптили мясо и сыр.

Наиболее состоятельные хозяева строили у себя во дворе отдельные флигеля, кунацкие для приема гостей.

Усадьбы Хапцева и Азапшева были расположены в центральной части кварталов: просторные дворы, обнесенные высокими тесовыми заборами. Кирпичные на фундаментах дома в несколько комнат под железной кровлей своей архитектурой выделялись от окружающих хибар. Железные кровати, шкафы, столы и прочая мебель отличались изяществом и роскошью.

Как ни беден был ассортимент изготовляемых блюд, они всегда удовлетворяли потребность гостей и самих хозяев дома. Пища изобиловала мясом, молочными продуктами. Мясо подавалось на стол в отварном виде и запивалось бульоном. Кроме того, на специальных шомполах жарили копченую баранину. Из молока готовили сыр, сметану, сливки, каймак и масло. Большое распространение имело кислое молоко. К числу национальных блюд, часто подаваемых на стол, можно отнести:

а) "джедлибже" — ошпаренная тушка курицы, разрезанная на части и доваренная до готовности в сметане. На стол подавалась в горячем виде с пастой;

б) "хьалыуэ" — пшенная мука, сваренная в топленом сливочном масле до образования густой каши, а затем заливаемая медом или сахарным сиропом. После готовности прессуется толщиной в 10 см и разрезается на квадратики. На стол подается после остывания с чаем;

в) "жэмыкуэ" — пшенная или кукурузная мука, сваренная на сметане до выделения сливочного масла. На стол подается с кислым молоком;

г) "кхъуейжьапхъэ" — свежий сыр, яйца, сметана, просеянная мука с солью варятся до образования густой каши. После выделения из сметаны масла каша снимается с огня. На стол подается в горячем виде с пастой.

Пшеничный хлеб являлся редкостью в национальной крестьянской кухне. Пекли и варили, главным образом, чуреки и лепешки из кукурузной и просяной муки.

Повседневной пищей служили калмыцкий чай с молоком, перцем и солью, чуреки всех видов, молоко и сыр. Из напитков варили брагу1 с медом или без него. Она готовилась чаще из просяной муки с добавлением солода. Во всех случаях при угощении гостей брага сопровождала любое блюдо.

Взрослое население строго придерживалось своих обычаев и носило национальную одежду, которая отличалась изяществом: короткий бешмет со стоячим воротником, застегивающийся узловыми петлями из шелковой тесьмы. Поверх бешмета — черкеска с газырями. На ногах — легкие сафьяновые чувяки с голенищами. Шапка из бараньей смушки. Бурка и башлык защищали от непогоды в любое время года. Кроме того, зимой одевали теплую овчинную шубу. Традиционной частью мужской одежды был ременный пояс с пряжками и бляшками с подвешенным к нему кинжалом.

Несмотря на запрет, большинство мужчин хранили и носили при себе кремневые однозарядные ружья и пистолеты. Как повседневную обувь в зиму шили из сыромятины "гуоншырыкъ" со стелькой из войлока или сухой соломы. Каких-либо ограничений в выборе цвета одежды не было.

Форма женщины состояла из удлиненной шелковой широкой рубахи, поверх которой надевали такой же длины с разрезом спереди и открытой грудью платье. Грудь закрывалась двусторонним позолоченным нагрудником, отлитым из массивных серебряных пластин с, застежками посередине. Такой же пояс с различными узорчатыми украшениями обтягивал талию. Для выравнивания фигуры носили тесный, стягивающий корсет. На ногах – мягкие сафьяновые чувяки, обшитые золотыми тесемками, или же башмачки на деревянной колодке. На голову надевали расшитые золотом шапочки, поверх которых набрасывали шелковый вязаный платок. На свадебные торжества надевали длинные шелковые нарукавники, свисавшие почти до колен. Здесь нужно оговориться, что подростки не носили этой одежды, а мальчики и девочки до 8 лет ходили в одних длинных рубашках (в те времена понятия о трусиках не имели).

Кабардинцы как мусульмане поклонялись Аллаху и его пророку Магомету. В их представлении Бог был всемогущ и всевидящ, который на том свете с каждого верующего потребует отчет за все содеянное на этом свете. Также верили в существование злых и добрых духов.

В селении, как сказано выше, было три храма — мечети, в которых под руководством муллы или его помощника выполнялись все религиозные обряды, предусмотренные Кораном. Религиозное право "шариат" считалось справедливым и нерушимым законом для верующего мусульманина. Мулла как духовное лицо пользовался большим авторитетом. На этот пост выбирался и назначался наиболее грамотный (умеющий писать и читать по-арабски) человек. Обязанности муллы были многогранны: не менее трех раз ежедневно он проводил молитвенный ритуал с верующими в мечети; присутствовал на похоронах, отправляя все религиозные обряды над покойником; проповедовал вероучение Магомета; совершал бракосочетание; обучал учеников арабскому языку и участвовал в разрешении всякого рода конфликтов между жителями села.

Официальное вознаграждение муллы равнялось 50 копейкам в год с каждого верующего, посещающего мечеть. За отправление религиозных обрядов над покойником ему дарили наиболее ценные вещи усопшего. Но его основной доход образовывался из другого, более солидного, источника. Дело в том, что Коран обязывает всех правоверных ежегодно выделять из всего дохода, от урожая и приплода скота, одну десятую часть для раздачи неимущим, нищим, сиротам и духовным лицам. Это указание мусульманами выполнялось неукоснительно, в результате чего у муллы накапливалось неплохое состояние, заметно превышающее его прожиточный минимум.

Самыми большими религиозными праздниками считались "Ураза" и "Курман".

Ежегодно в течение одного лунного месяца каждый мусульманин независимо от пола в возрасте от 16 до 80 лет держит пост — уразу. Это значит, что примерно с 3-х часов утра до полного заката солнца нельзя ни пить, ни есть, ни курить. Посещение мечети на вечерний "турыхъ" для всех мужчин указанного возраста обязательно. Женщины, хотя и соблюдают пост, как и мужчины, молитву совершают дома, а в мечеть не ходят. В течение этого месяца по вечерам во всех домах пекут разные сладости и разносят по соседям для угощения детей.

По истечении месяца в той же мечети совершают религиозный заключительный обряд, после чего в последующие три дня устраивают торжественный праздник. Поминают покойников, выносят на кладбище разные подарки, пирожки, конфеты, орехи для раздачи детям. Ходят по дворам с поздравлениями.

После окончания Уразы через определенное время наступает праздник "Курман". В этот день все жители совершают жертвоприношение: режут по одной голове крупного рогатого скота из расчета на 7 человек или одного барана — на одного человека. По характеру празднования "Ураза" и "Курман" идентичны.

Кроме того, шариат предписывал верующим не пить виноградного вина, не употреблять в пищу свинины, не делать зла ближнему, не заниматься воровством и обманом, уважать и почитать старшего, не нарушать супружескую верность. Самым большим грехом считалась внебрачная половая связь.

Утверждение писателя Мор Иокан о том, что магометанская религия не установила никаких догм для женщин, что они не соблюдают великого поста "Рамазан", не отмечают праздника "Байрам", не исполняют религиозных обрядов, — не соответствует действительности, ибо у женщин-мусульманок гораздо сильнее развит фанатизм, чем у мужчин.

Затем следует отметить, что большинство мулл, не зная в совершенстве арабского языка, слабо разбирались в "святых писаниях" и часто их путали с другими изданиями на арабском языке — будь то сказка или какой другой учебник, и нередко фантастические рассказы проповедовали как наставления Аллаха.

Проникнутая заботой о сохранении чести женщин, создании прочного семейного очага, мужская половина вела неослабленное наблюдение в семье за поведением девушек как дома, так и вне его. Исключались встречи и разговоры с посторонними мужчинами, запрещалось прогуливание по улице или посещение чужого дома женским полом без сопровождения родных. Право выбора невесты или жениха, добровольное вступление в брак или его расторжение не допускались. Решение этих вопросов принадлежало родителям — старшему в доме, и на этот счет существовал целый кодекс.

Характерны были случаи заочного бракосочетания между мужчиной и девушкой, никогда не видевших друг друга. Можно представить себе их положение, когда после совершения "накяха" впервые при тусклом свете керосиновой лампы супруги вдруг встречаются в комнатке жениха. Что только не может тесниться в душе каждого из них перед этой первой встречей. И какое впечатление произведет она на каждого из них. Здесь уже не может быть иного выбора, кроме как смириться со свершившимся фактом, навеки оставаясь вместе, исполняя роли законных супругов, при условии, если невеста окажется к тому же невинной.

По обычаю (хотя бывали редко и такие случаи), когда невеста вопреки ожиданию окажется не девушкой, и об этом заявит жених, ее надлежало вернуть родителям. А те в свою очередь должны были возвратить полученный за нее калым. Естественно, что такой позорный инцидент накладывал на новобрачных пятно на всю жизнь и не всегда оканчивался благополучно.

После свадьбы жених на месяц покидает дом родных и пребывает у своего близкого друга как в гостях, посещая невесту тайно и только по ночам. Невеста же не должна показываться свекру и старшему брату жениха определенное время, которое длится годами.

В описываемое время кровная месть уже потеряла свою прежнюю силу. При совершении убийств, нанесении ранений и тяжелых обид, почтенные старики селения во главе с муллой тотчас же принимали меры к примирению сторон. Причем с виновного взимали в пользу потерпевшего известное вознаграждение с полным возмещением причиненного ущерба.

Взаимное уважение между мужчинами и женщинами, почитание старших, святость гостеприимства считались долгом каждого порядочного селянина. Самое почетное место и лучшее блюдо предназначались гостю и старшему в доме. При них младшие за стол не садились. В се-, мейном же кругу мужчины ели отдельно от женщин и детей.

Имело место и куначество, при котором устанавливались прочные связи между лицами, не связанными родством, — кабардинцами, чеченцами, ингушами, осетинами и русскими, что способствовало сближению людей с разными обычаями, культурой и вероисповеданием. Это давало возможность расширить политический кругозор, изучить языки и улучшить взаимопонимание людей разных национальностей.

Воспитанию детей уделялось большое внимание. Вначале оно лежало на матери, а затем переходило под неослабное наблюдение отца или старшего брата. Девочек приучали к рукоделию, кулинарии. Им прививали присущие мусульманке нравы: строгое соблюдение обычаев, скромность, послушание и моральную чистоту. Мальчиков учили верховой езде, владению оружием, трудолюбию.

Передача на воспитание ребенка в чужую семью в "къан" практиковалось. В основном этого обычая придерживались дворяне, которые отдавали своего ребенка в крестьянскую семью. Так, например, дворянин Д. Хапцев отдал своего сына в семью Кажарова, где мальчик и находился до совершеннолетия. С упрочением дружбы и тесной связи с русскими и другими национальностями у жителей села Хапцево, особенно у молодежи, появилось стремление к культуре и освоению языка. Ведь до этого кроме медресе в селении русской школы не было, следовательно, не было и человека, хоть мало-мальски владеющего русским языком, за исключением детей дворян. Все это вместе взятое и натолкнуло некоторых сельчан на необходимость поиска путей к познанию иной культуры. С этой целью молодежь, набравшись смелости, стала уезжать в русские города, где поступала на службу в качестве стражников по охране помещичьих имений. Так, в Харьковской губернии служил мой старший брат Т. Тубеков 2 года, в Херсонской — Ш. Кишуков, в Севастополе — X. Хатухов, в Архангельской — Ш. Бориев, Ш. Фокичев, Н. Шогенов, X. Хавпачев и др.

Возвращение в родное село этой группы внесло в быт населения целый ряд культурных новшеств. Облик села заметно изменился. Участилось посещение села русскими, которые также делились с селянами новостями, как политическими, так и бытовыми. Политическая грамотность населения значительно возросла. Смелее стали критиковать деятельность местного правительства. Недовольство против несправедливой политики царского правительства, дворянско-помещичьего насилия вызывало злобное возмущение. В результате всего этого в селении организовалась активная группа вооруженных мстителей. Она начала устраивать ночные набеги на помещичьи усадьбы с целью грабежа и разбоя. Действие этой группы не ограничивалось разгромом богатых помещичьих имений и их поджогом. Оно доходило до самых дерзких и отчаянных покушений на имущество богатых. Останавливали поезда. На ходу отцепляли товарные вагоны, выгружали ценности и увозили. Бесспорно, ими руководила не одна только личная нажива, а, главным образом, политическое самосознание.

В одном таком ночном набеге в районе станицы Прохладной был тяжело ранен руководитель группы Шамурзаев Хамид Торович, который на третий день скончался.

Царское правительство, обеспокоенное действием этой смелой группы, ее активизацией, отправило в сел. Хапцево артиллерийскую роту с одной пушкой. И вот летом 1906 г. играя у себя во дворе, я услышал тревожное предупреждение крикуна Шока-лова о грозящей селу опасности. Все население со своим имуществом было выдворено за село. Произведено два пушечных залпа в дом К. Аксакова, расположенного на окраине села. В результате в одной из его комнат образовались сквозные отверстия от снарядов, а также была убита корова, оставшаяся в хлеву за домом. После обстрела население обратно было водворено на место. Затем был срочно созван общественный сход, на котором заставили выдать организаторов группы. Ими оказались Ансоков Касбулат, Тубеков Бекир (мой отец), Бадов Хажумар и другие. Их тут же забрали и отправили в Екатериноградскую тюрьму, откуда они впоследствии и сбежали.

В противоречие вышеописанным фактам в пособии для учащихся средних школ КБАССР под редакцией проф. Кумыкова изложено: "Царская власть не постеснялась бросить против небольшого села пехотную роту, конную сотню и артиллерию. По селу Хапцево был открыт орудийный огонь. Селение было сожжено. Жители бежали в горы. Самые активные участники восстания, в том числе и Шамурзаев, были арестованы и высланы на север России".

Этот факт, вкравшийся в историю по вине несведущего рассказчика, не соответствует действительности. Ведь свидетелем этой истории лично был я.

Да и удивляться тому, что царское правительство не постеснялось бросить против небольшого села такую огромную силу, нам не приходится, хорошо зная, что оно на протяжении своего царствования проводило политику, направленную лишь на угнетение обездоленных его милостью трудящихся.

После описанной истории последовало некоторое затишье. Набеги на время прекратились. Население вновь обрело прежнее спокойствие. В этот период произошло новое событие: в селении открыли русскую школу. Но с комплектацией ее учащимися случилась некоторая заминка. Пропаганда местного духовенства против обучения детей мусульман русскому языку оказала убедительное воздействие на родителей, которые отказывались отдавать своих детей в школу. Но впоследствии перевес оказался на стороне людей, придерживающихся более передовых идей, и началась запись учеников.

Первым учителем был моздокчанин A.M. Голов, которому первоначально было тяжело найти общий язык с учениками, не знавшими ни одного русского слова. На следующий год тяга учеников к знаниям несколько усилилась. Затем учителя Голова сменил К. М. Блаев из с. Булатово. Блаев сразу завоевал должный авторитет как среди учеников, так и среди населения. Класс стал пополняться не только мальчиками, но и девочками-кабардинками. Их было 13, и они не уступали мальчикам в усвоении русского языка. Будучи хорошо знакомым с преподавателями школ ст. Черноярской и Ново-Осетинской, Блаев установил тесную связь с учащимися всех трех школ, что способствовало еще большему сближению двух народов с разным вероисповеданием.

В результате упорного труда учителя К. Блаева в селении появилось немало кабардинцев, владеющих русским языком. Этот ценный вклад, заложенный тогда в культуру жителей Хапцево, долго будет храниться в памяти их потомков,

В 1913 году ввиду отдаленности от железнодорожной станции; связь между населенными пунктами поддерживалась в основном гужевым транспортом, а зачастую люди ходили пешком.Возникали; большие трудности при необходимости даже навестить больного. И в эту пору происходит третье событие — телефонизация всех населенных пунктов Нальчикского округа. Во всех точках по Малой – и Большой Кабарде, включая и; хутора, была протянута телефонная линия с установкой аппаратов "Эриксон". Все точки. обслуживались круглосуточно платны-, ми телефонистами. Вызовы и переговоры были бесплатными для всех без исключения. Слышимость самой дальней точки была отличная. Но, к сожалению, через несколько лет по непонятным причинам вся линия исчезла так же, как и появилась...

26.10.2005

Источник: Кабардино-Балкарская правда (Нальчик)


НАРОДЫ РОССИИ  Цитирование и перепечатка приветствуются
 при гиперссылке на сайт "НАРОДЫ РОССИИ" (www.narodru.ru).
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Яндекс цитирования